Жизнь и учение Наропы - Хаицунпа Ринчен Намгьял
Из литературы по мантре он изучил: из Крия-тантры – Дхьяноттару-паталакраму, из Чарья-тантры – Вайрочанабхисамбодхи-тантру, из Йога-тантры – Сарвадурга-типаришодхана-теджораджасью Татхагатасью Архато Самьяксамбуддхасью Кальпайкадешу и другие тексты. Из Ануттарайоги Материнской тантры он изучил полную Хеваджру-тантрараджу в 500 тысяч шлок и сжатую Хеваджру-тантру; а из комментариев – Ваджрапанджару и Сампутику. Также он изучил Абхидхану-уттаратантру – основополагающий труд в пятидесяти главах, Самвару-удбхаву и комментарии – Херука-абхьюдая, Дакини-сарвачитта-дваячинтья-джняна-ваджра-варахьябхибхава-тантрараджу, Кунпьё лама, Нонрьё лама, Кхадрома драбаигью, Шри-Дакарнава-махайогини-тантрараджу и другие тексты.
После этого учителя и ученики привели в движение Дхармачакру, чтобы привести достойных к духовной зрелости. Они учили людей шравакаяне, бодхисаттваяне и мантра-ваджраяне30 согласно потенциалу и духовным интересам каждого. В стране постоянно звучало послание трех ян. Более того, поскольку целых три года они обучали Дхарме, включающей в себя грамматику, философию и другие дисциплины, вся страна была полна Дхармы.
Однажды, размышляя о том, что Наропа уже достаточно учен, отец сказал:
Что, благородная доктрина идет вразрез с родительскими наставлениями?
Живи дома как нормальные люди.
Король был недоволен сыном и бранил его, поэтому всех ученых, первоначально приглашенных превосходным Гаганагарбхой, было решено одарить и отправить обратно в Кашмир. Все еще чувствуя доброту к родителям, ученый принц сказал с улыбкой:
Почтение Трем святым Драгоценностям!
Вдохновленный ими, я прошу вас, родители, выслушать меня.
Какая польза от глубокой веры,
Если она направлена не на благородную доктрину?
Зачем баловать сына, если ему это не нравится?
Как я смогу практиковать Дхарму,
Если не буду думать о непостоянстве и смерти?
Отец и мать, если вы недовольны мной,
То позвольте вернуться с учеными в Кашмир.
Родители ответили:
– Послушай, ты достойный и святой человек. Обучай нас Дхарме, но ученые пусть уходят.
Наропа согласился. Но когда ученые покинули страну и Наропа стал указывать родителям на Дхарму, они сказали:
– Дорогой сын, ты достаточно уже изучил и распространил Дхарму. Если наш благородный род не должен оборваться, то пришло время тебе жениться.
– Но послушайте, – сказал принц, – что станет с Дхармой, если я женюсь? Как я смогу достичь просветления, если буду принадлежать миру? Давным-давно Шакьямуни возвратил своим родителям долг тем, что оставил семейную жизнь и стал искателем истины. Я поступлю точно так же. Не препятствуйте мне.
– Но тогда ты лишишь нас, родителей, всего того, чем мы живем, – так они ответили и стали изображать отчаяние и горе. Тогда благородный Гаганагарбха подумал: «Если я не женюсь, мои родители могут что-нибудь с собой сделать. Но если я женюсь, то попаду в беду и не смогу следовать Дхарме. А если я пойду против Дхармы, то небольшая будет мне цена, хотя я и знаток пяти дисциплин». А вслух он сказал:
– Я буду жить такой семейной жизнью, которая не будет противоречить Дхарме.
Его родители очень обрадовались, взяли его за руки и сказали:
Очень хорошо. Ты самый благородный сын.
Ты порадовал своих родителей.
Мы очень рады.
И они многократно поклонились ему.
2.
Принц сказал:
– Если уж мне придется жить семейной жизнью, то мне подойдет не всякая девушка, иначе могут возникнуть противоречия с Дхармой. Если уж мне суждено жениться, она должна быть вот какой, – и он спел:
Почтение Трем святым Драгоценностям.
Вдохновленный ими, я пою:
Трудно понять,
Что все живые существа являются твоими родителями,
Но еще труднее
Найти девушку беспристрастную, чистую,
Которая по рождению была бы индуска и которую бы звали Вимала,
И которая духовно принадлежала бы к махаянской семье.
Дайте знать, когда найдете ее.
И он добавил, что женится в угоду своим родителям, как только девушка будет найдена. Затем он описал все качества, которыми должна обладать девушка, и передал список отцу, который сказал сам себе: «Он просто пытается отвертеться. Такой девушки не найти». И король всю ночь просидел в комнате для соболезнований31.
На следующий день главный министр Джняначакшумант, видя это, спросил:
– Ваше Величество, я чем-то провинился?
– Ты нет, но мой единственный сын… Когда я, заботясь о продлении нашего рода, попросил его жениться, он ответил, что не хочет этого делать, но если я настаиваю, то должен сам найти для него девушку: и чтобы она была индуска, и чтобы была беспристрастна и чиста, и чтобы обладала просветленным сознанием, практиковала бы любовь и сострадание, и чтобы ей было шестнадцать лет и чтобы звали ее Вимала. Где я найду такую? Вот почему я погружен в отчаяние.
– Ваше Величество, не беспокойтесь. Ваш сын – чудесное существо с большими заслугами (и потому все происходит так как надо). Не тревожьте себя грустными мыслями.
– Я уверен, что нам ее не сыскать. Но ты все равно постарайся.
Главный министр выбрал себе помощника, которому доверил свой разговор с королем, и они отправились в путь.
После нескольких лет поисков как-то вечером они пришли в Дамбуку, деревню браминов, что в Бенгалии, на востоке Индии. Устав с дороги, они присели у колодца. Тут подошла браминская девушка, на ней был священный шнурок, а волосы были завязаны в узел. Она смотрела вокруг широко открытыми глазами. Поскольку у колодца не было никого, кто мог бы достать воды, она стала делать это сама безо всякой нерешительности. Тогда главный министр сказал:
– Мы устали, дай нам напиться.
Когда она с радостью поднесла им воду, что могло лишь означать, что она следует махаянской традиции сострадания, и когда она тщательно вымыла чашу, что указывало на ее чистоплотность, министр спросил:
– Кто твои родители? Как тебя звать, сколько тебе лет и к какой касте ты принадлежишь?
Девушка пристально посмотрела на министра. Увидев, что он устал и измучен, охрип, бледен и измучен, она переполнилась состраданием и с глазами, полными слез, сказала:
– Мой отец – брамин Тишья, мать – браминка Нигу, а брат – брамин Нагу. Меня зовут Вималадипи. Мне шестнадцать лет, я из касты браминов и исповедуем мы индуизм. – И она смотрела на них с ожиданием. Министр подумал, что ее имя, каста и поведение отвечают всем требованиям, о которых говорил король, и решил задать еще несколько вопросов, дабы прояснить вероятность брака с принцем:
– Слышала ли ты когда-нибудь о Самантабхадре, великом ученом и сыне короля Шантивармана?
– Слышала.
– Хочешь ли стать его женой?
– Спросите моего отца. Я стану, если он разрешит. Я сама попрошу его. Но если он не даст своего разрешения, я не пойду против его воли.
Когда министр спросил ее об отце, она сказала:
– Завтра на рассвете он будет участвовать в тайном браминском подношении. Его будет сопровождать прихрамывающий брамин с палкой, с волосами, завязанными в узел. Спросите моего отца, но так, чтобы тот, другой ничего не слышал.
С этими словами девушка ушла.
На следующее утро все случилось так, как она сказала. Министры подошли к брамину Тишье со словами:
– Ты должен выдать свою дочь Вималадипи за принца Самантабхадру, сына нашего короля Шантивармана.
Тишья возразил:
– Без сомнения, ваш король принадлежит к восхитительной семье, но мы – высокая браминская каста, а не буддисты. Я не отдам свою дочь за буддиста. – И он вернулся к себе домой.
Тогда министры закричали:
– Если ты не отдашь свою дочь, мы совершим самоубийство перед твоим домом, – легли на ступени и оставались так много дней. Тогда люди стали подходить и интересоваться, что они здесь делают.
– Мы хотим, чтобы Вимала вышла за нашего принца Самантабхадру, но брамин Тишья не хочет об этом слышать и ему все равно, что мы можем здесь умереть.
Люди сжалились над ними, стали ругать брамина Тишью и требовать: «Позволь Вимале выйти замуж». Брамина вынудили дать согласие,
